Когда-то жил один очень умный дядька по имени Аврелий Августин. Если бы не филфак, то я бы о нем никогда не узнала)
Так вот, этот дядька писал о греховности младенцев (первый и единственный, кстати). Если говорить кратко, то суть такова: младенец греховен, ибо он раб своих физических желаний. Он не думает ни о чем кроме как поесть,поспать и удовлетворить другие плотские потребности. Он эгоистичен, так как стремясь исполнить свои желания, не заботится о нуждах других, ему попросту все равно (ну да, я не думаю, что орущие по ночам младенцы заботятся о родителях). И лишь подрастая, с течением времени, ребенок смывает с себя грязь эгоизма, очищается, открывает добродетели. То бишь (по идее) к зрелым годам человек должен достичь духовного совершенства и гармонии.
А вот теперь собственно моя мысль. Если ребенок - олицетворение греха, то умирающий человек - символ чистоты и добродетели? Тогда получается, что умирая человек восходит в лучший мир, видит его без пороков и тэ дэ по тексту. Если он этого мира не заслужил, то отправляется снова жить. И в тот миг, когда он понимает, что всю грязь и суету ему придется проходить заново, он издает вопль. Вопль, именуемый первым криком новорожденного. Отсюда и все наши "дежавю", "вещие сны" и "опыт прошлых жизней".
Получается как бэ жизненный цикл наоборот.